А погромы будут?
Это еще не гражданская война, но это ее важнейший элемент. Власть натравливает одних граждан на других. Власть специально отбирает и готовит отряды для погромов, выделяя на это деньги и назначая спонсоров. Это не пьяная драка и не схватка политических противников, которые внезапно столкнулись, слово за слово — и понеслась. Это специальное действие, запланированное за несколько месяцев. Потому что казачков, НОД и прочую шелупонь не наберешь за один день, и не подготовишь за неделю. И у этих отрядов нет никакой другой работы, кроме провокаций и насилия.
Жестокость полиции хотя бы теоретически объяснима. Полиция – карательный орган. У полиции есть формальное право на применение силы. Другое дело, как она использует это право, но само право есть. У молодых людей, одетых в спортивную форму казачьего типа, нет никакого права бить кого бы то ни было. Их должны были точно также отметелить, как метелили всех без разбору, и отправить в отстойник. Вместо этого гопники наверняка получат новые контракты, спонсоров и все условия для тренировок. Зачем власть это делает – понятно.
Ей не хочется, чтобы это выглядело, как подавление государством протестов граждан. Намного привлекательнее изобразить, что есть отщепенцы, которые вечно тут всем недовольны, которые работают на Запад – а есть неравнодушный народ, который сам этих отщепенцев поставит на место. На самом же деле, власть дает сигнал к погромам. Пока просто в рамках протестных акций. Но вскоре после этого казачки будут запросто приходить, и бомбить любые мероприятия – и никто их даже не попробует остановить. Полиция даже формально не станет им мешать.
Гопники смогут плескать зеленкой и кислотой в кого угодно и расследования просто не будет. Они смогут отловить на улице и побить любого, кто им не понравится. Государство думает, что сможет это контролировать. Но если вы пускаете на волю бандитов, обратно в норму они уже не придут. Их после этого можно только сажать на цепь. Погромы можно начать, но управлять ими потом уже невозможно.
ОРЕХ В ТЕЛЕГРАМЕ ОТМЕЧАЕТ ДЕНЬ РАДИО – ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!
pora_valit
pora_valit Пора валить? Все об эмиграции.
Александр Зимовский: «Вирджиния с ружьём»
Мы с вами часто говорим о народе, который безмолвствует. Терпила у нас народ. Допустим.
А есть ли сейчас белые люди, которые не терпилы? Есть такой народ, который не безмолвствует?
Есть. Во Франции, например. Носят жёлтые жилеты, выбивают себе правильные пенсии.
Или вот в Вирджинии. Хотите, расскажу вам про Вирджинию?
Есть такой штат — Вирджиния. Население — примерно как в Белоруссии, 8,5 миллиона человек. Территория — как половина Белоруссии, 110700 квадратных километров. В Вирджинии живёт около миллиона диких оленей (в Белоруссии 40 тысяч).
И что вы думаете. Народ Вирджинии объявил свои местные территории (округа, графства и «свободные города») свободными от выполнения этих законов. То есть попросту заявили центральной власти штата:
«Хуй вам. На нашей территории ваши ограничения не действуют».
Более ста территориальных общин штата Вирджиния отказались выполнять новые законы штата об оружии. Называется этот бунт «Убежище Второй поправки» (Second Amendment sanctuary). То есть местные мэры, и шерифы, и местные судьи стали объявлять свои графства и городишки местами, где верховенство закона принадлежит не штату, а Второй поправке к Конституции:
В Вирджинии на руках у населения (которое, как я вам и говорил, примерно как в Белоруссии), находится, на секундочку, около трёх миллионов стволов. При этом в Вирджинии самое большое в США количество зарегистрированных автоматических карабинов.
Федеральным властям в это дело вмешиваться запрещено, это вообще не их юрисдикция. Морально Трамп, конечно, владельцев ружей поддержит. Но только морально. Губернатор-демократ полез в бутылку, обещает пустить в дело национальную гвардию, но своего добиться. «А ещё я вам бюджеты срежу!», — заявил губернатор.
Однако есть правовая коллизия. Если принятый закон на территории штата Вирджиния повсеместно будет игнорирован, то закон попросту не вступит в силу.
Ну, и last but not least. В штате Вирджиния, в Фэрфаксе, находится штаб-квартира Национальной стрелковой ассоциации. Это, можно сказать, её каноническая территория. И она ещё в этой дискуссии своего последнего слова не сказала.
Такова их дислокация.
Погромы будут?
В столице Украины могут начаться этнические чистки
Глава Всеукраинского конгресса иудейских религиозных общин Моше Реувен Асман призвал евреев, живущих в Киеве, покинуть не только город, но и страну.
«Я уже обратился к членам еврейской общины с призывом немедленно покинуть центр Киева. Кроме того, я считаю, что евреям вообще не стоит находиться в столице Украины, а тем, у кого есть такая возможность, лучше всего вообще уехать за пределы этой страны», — заявил Асман. «Положение очень опасное, наблюдаются все признаки экономического коллапса… Есть вероятность отключения Интернета и нарушения телефонной связи… Я не хочу чрезмерно драматизировать ситуацию, но могу сказать, что мы все время получаем предостережения о возможных нападениях на различные еврейские учреждения».
Во вторник на лентах информагентств появились сообщения о том, что в Запорожье синагогу забросали бутылками с зажигательной смесью. «Коктейли Молотова» были брошены на стены и ко входу в здание. Поврежден фасад синагоги», — сообщили «Интерфаксу» в пресс-службе Федерации еврейских общин России.
О реальности этой опасности мы решили поговорить с израильским политологом Авигдором Эскиным, отметившимся в конце января статьей в «Известиях», в которой он написал о том, что на Западе начали понимать, какого «монстра» могут привести к власти, и предсказал, что в ближайшее время политика США в отношении Украины может претерпеть серьезные изменения.
— Внутреннее противостояние на Украине продолжится и достигнет новых уровней накала. Еврейский вопрос объективно не является там важным, как в былые времена. Около ста тысяч евреев осталось на Украине. Тем не менее, еврейские центры будут удобным и естественным объектом для неонацистских группировок. Если люди сами объявляют, что их герои — это устроители погрома во Львове 30 июня 1941 года, то раньше или позже они последуют примеру своих кумиров. В этой связи нельзя не отметить наличие среди видных евреев Украины подлинных власовцев. Эти люди не только не призывают своих единоверцев к возвращению домой, в Израиль, но всячески пытаются обелить и оправдать бандеровских реваншистов. Они уверены, что сумеют улететь из страны за час до начала погромов…
Впрочем, погромы уже начались. Когда толпа бандеровцев ворвалась в здание офиса Партии регионов, то инженера Захарова забили насмерть дубинками. Вся его вина была в том, что он был «москалем». Так что русский погром в Киеве уже состоялся.
— Замечу, что я писал нечто подобное в рассказе о сборе подписей сенаторов и конгрессменов США против нацистской партии «Свобода». Многие американские законодатели взглянули на ситуацию по-новому. Если бы американские законодатели знали изначально, что на самом деле представляет из себя партия «Свобода», то они позаботились бы о ее постепенном уничтожении. Будь у нас поддержка и финансирование год назад, мы сумели бы своей работой в Вашингтоне и в Лондоне предотвратить распространение «коричневой чумы» на Украине, лишив майданщиков поддержки Запада. Но и сегодня это еще не поздно.
Надо хорошо понимать, что сейчас я в Европе существуют колоссальные социальные и этнические противоречия. Но отсутствует идеология, которая позволила бы решать эти конфликты. И тут приходит нацистская опция. Она проста и эффективна.
— Американцы запутались в собственной политике: то они демонстрируют признаки изоляционистского толка, то кидаются в безрассудное распространение идей демократии. Видимо, им придется покаяться за свою аморальную политику. В случае Украины они беззастенчиво поддерживают тоталитаризм. Как это ни печально, но в этом случае Вашингтон выступает в роли попутчика тоталитаризма.
«СП»: — Кто опасней для демократии на Украине: один из формальных лидеров Майдана Олег Тягнибок, связанный парламентской партией и участием в оппозиционном триумвирате, или никому не подчиняющийся и имеющий собственную мини-армию Дмитрий Ярош?
— Дмитрий Ярош располагает немалой силой. Он говорит вслух то, что хотят высказать многие, но не решаются. Однако структура Тягнибока сильнее.
Вы правы, нельзя исключать конфликта интересов между самими нацистами. Может случиться и на Украине «ночь длинных ножей». Но, по сути, эти люди относятся к самой «коричневой» категории поборников тоталитаризма и противников демократии.
«Они остались всего лишь евреями». История львовского погрома 1918 года
Львовский погром ноября 1918 года был до недавнего времени забытым трагическим эпизодом военного конфликта Польши и Украины, во время которого мирное население города пострадало по этническому принципу. В широком контексте польско-украинский конфликт был связан с последствиями Первой мировой войны, распадом Австро-Венгерской монархии и намерением польских политиков присоединить Галицию к своему национальному государству, только-только восстановившему независимость после 120 лет раздела между тремя империями.
Политические силы Украины на тот момент (после признания Австро-Венгрией Украинской Народной Республики, которая, однако, поначалу не включала в себя земли Западной Украины) добивались распространения украинской государственности на территорию Галиции и Лодомерии. Хаотичные процессы шли в Закарпатье и Буковине – борьба за независимость или автономию, в составе Украины, Румынии, Чехословакии или России. Следует напомнить, что в феврале 1918 года Киев был взят большевиками (Бой под Крутами), а Директория – правительство УНР – эвакуировалась на запад страны. Дальнейшие события истории Украины начала ХХ века – это своего рода борьба «всех против всех» и временные союзы разных украинских движений, от сторонников УНР или Гетманата до махновцев, заключавшиеся ими с разными внешними силами.
Студия подкастов Свободы
На 3 ноября 1918 года было назначено провозглашение независимого Украинского государства в Галиции (Западно-Украинская Народная Республика была провозглашена ранее и формально объединилась с УНР только 22 января 1919 года, эта дата отмечается как День соборности Украины). К тому времени основу украинских вооруженных подразделений составляли сечевые стрельцы – этнически украинские подразделения распавшейся австро-венгерской армии. 1 ноября они вошли во Львов и заняли ключевые административные объекты в городе. Другие австрийские части, находившиеся во Львове, объявили о нейтралитете.
Польские отряды объявили сбор, 2 ноября начались их жестокие уличные бои с украинцами. Через несколько дней к городу подошли регулярные польские части – легионеры, воевавшие в ходе Первой мировой за независимость Польши в составе армий разных противоборствующих держав, от Австро-Венгрии до Франции. Польская историография увековечила борьбу «львовских орлят»: в 1920 году на Лычаковском кладбище во Львове был построен впечатляющий мемориал их памяти, при Советах подвергшийся постепенному разрушению. Мемориал был восстановлен в 2005 году, после поддержки Польшей «оранжевой революции», при участии президента Украины Виктора Ющенко. Одновременно там был открыт памятник бойцам Западно-Украинской Народной Республики. Кладбище стало символом польско-украинского примирения.
22 ноября 1918 года поляки выбили украинские подразделения из Львова и овладели городом. Тогда и начался Львовский погром, общее число жертв которого оценивается историками по-разному: от 100–150 до 960 человек. В 1919 году сформировался Еврейский ударный батальон в составе Галицкой армии (у этого военного формирования своя непростая история). Как утверждали создатели батальона, это было ответом украинских евреев на погром во Львове.
Наш собеседник – Андрей Павлышин, историк, переводчик книги Гжегожа Гаудена «Львов. Конец иллюзий. Рассказ о ноябрьском погроме 1918 года». Этот исторический нон-фикшн в Польше и в Украине вызвал огромные споры специалистов и публики. Книга касается весьма болезненных страниц истории Восточной Европы ХХ века, которые предшествовали уничтожению европейского еврейства в Холокосте. Гжегож Гауден – известный польский юрист, экономист, журналист, активист движения «Солидарность», диссидент, в последние годы – директор Польского Института книги.
В материале использованы архивные фото из книги, предоставленные издательством «Човен», Львов.
«Львов. Конец иллюзий.»
No media source currently available
Слушайте подкаст «Вавилон Москва» и подписывайтесь на другие подкасты Радио Свобода.
– Когда мы говорим о Львовском погроме, российская аудитория прежде всего думает о погроме 1941 года. Это, безусловно, трагическая, но все-таки прописанная история. А о погроме 1918 года известно мало. В Польше книга «Львов. Конец иллюзий» вызвала бурные реакции. Предположу, что ее появление сравнимо с выходом книги Яна Гросса «Соседи», которая в свое время усложнила и перевернула представление о Польше как жертве Второй мировой войны. Что книга «Львов. Конец иллюзий» сделала для Польши, для польских историков?
– Профессиональные историки знали о ноябрьском погроме 1918 года, который случился после того, как украинские солдаты вышли из Львова, а польские вооруженные силы вступили в город и взяли его под контроль. Это была стыдная тайна польской историографии и национального самосознания. То, что слова «Львовский погром» ассоциируются у многих только с 1941 годом, – заслуга польской националистической пропаганды. В Армии Крайовой существовало подразделение, задачей которого была дискредитация украинцев и украинского подполья. Каждому профессиональному историку известны документы Варшавского восстания 1944 года. Но до сих пор многие свидетели восстания и их потомки уверены, что его подавляли украинцы, хотя историки знают, что это были в основном другие вооруженные силы: нацистские коллаборанты, мусульманские подразделения, русская армия Каминского. Их априори записывали в украинцы. И в случае со Львовским погромом 1918 года повторяется искривление правды. Для широкой общественности это стало сенсацией.
Когда Гауден работал, он понимал возможный результат. Его сравнение с Гроссом не совсем корректно, потому что Гросс – социолог, это яркая публицистика, которая взбудоражила общество, показав известные события с другого ракурса. Гауден написал книгу о событии, которое в Польше неизвестно подавляющему большинству, кроме узкого круга специалистов.
Событие, описываемое Гжегожем, – родовая травма польской государственности, случившаяся, когда независимая Польша только родилась. Ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы доказать своим западным союзникам (прежде всего Соединенным Штатам Америки, которые были лоббистом польских интересов на Парижской мирной конференции после Первой мировой войны), что Польша – не страна клинических антисемитов. Это было сложно: Польшу на Парижской конференции представлял как раз антисемит, один из творцов польской государственности Роман Дмовский. Последователи Дмовского и произвели во Львове погром, который был не просто открытым грабежом евреев, а местью им за их самосознание, за попытку заявить о себе миру как о евреях, а не о польских гражданах еврейского происхождения.
– В книге огромный массив документов, с которым Гауден работал, там представлены разные ветви еврейского самосознания. Многие из евреев, которые пострадали при погроме, были польскими патриотами. Вице-президент Львова, Филипп Шлайхер, был польским патриотом, но толпа хотела его линчевать. И если бы не радикальное решение его польских коллег, которые заявили, что «все мы уходим в отставку», его бы не удалось спасти. Есть судьбы людей, которые были настроены просионистски. Есть еврейская милиция, которой поляки хотели мстить, потому что якобы она вела себя агрессивно. Одна из ярких картин книги – это разнообразие еврейского политического мира.
– Мы мало знаем об этом. Скажем, для многих будет шоком то, что польские военные после захвата Львова взяли в гаранты безопасности (практически в заложники) пять сионистских деятелей, будущих сенаторов – Михал Лингель, Михал Тененблат, доктор Лион Райх, доктор Гаусман… Их взяли одновременно с украинскими деятелями, известными юристами, например Владимиром Старосольским. Их бы казнили, если бы украинцы или евреи в городе убили без суда и следствия польских военных или гражданских лиц. Но этого, к счастью, не случилось.
На страницах книги фигурируют сотни документов. Нам пришлось (я говорю «нам», потому что помогал Гжегожу) искать их во многих архивах, библиотеках. Гжегож искал практически везде, один текст в одном экземпляре он нашел в библиотеке Конгресса США – рапорт одной из комиссий, расследовавших погром. Но оригинал отчета «Комиссии Ашкеназе», так называемой «первой комиссии», которая расследовала последствия погрома, мы не нашли, только несколько копий, разбросанных частями по разным папкам во львовских архивах. Некоторые документы Гжегож переводил с английского обратно на польский, а я на украинский.
Он старался документировать каждый шаг, подтверждая каждое утверждение документами. Эти документы в плохом состоянии: карандашные или чернильные записи почти выцвели, бумага рассыпается в руках. Они могут быть уничтожены неумолимым временем, поэтому Гжегож счел нужным сделать фотокопии каждой бумаги и выставить их на сайте известной польской организации Carta – аналоге российского «Мемориала», – чтобы каждый исследователь мог с этим ознакомиться. Что касается разнообразия еврейского мира, то, действительно, он в книге весьма необычен.
– Это бросается в глаза с первых страниц. Он описывает несколько жертв: короткая история, и ты видишь, из каких разных социальных слоев эти люди – богатые, бедные. Они попадают под погром только потому, что они евреи, а не по иному признаку.
– Погром происходил в еврейских кварталах. Во Львове до 20-х годов ХХ века еврейское предместье было отдельным районом: более 100 тысяч евреев жили довольно скученно. Погромщики окружили автомобилями, пулеметными расчетами и другими военными средствами еврейский район, систематически его грабили на протяжении трех дней, с 22 по 24 ноября 1918 года. Они считали, что вправе наказать евреев за их антипольскую, как они считали, позицию. Это прекратилось, только когда комендант города, капитан Чеслав Мончинский, под давлением генералитета издал приказ о введении военно-полевых судов, которые бы расстреливали виновников погромов на месте. Стоило появиться объявлениям на стенах города, как все прекратилось.
– Погромщики не только грабили. У погрома 1918 года – сотни жертв.
– Говоря о топографии погромов, Гауден упоминает Гору Казней. Это небольшой холм, на вершине которого стоит памятник. Что это за место?
– Гжегож Гауден тщательно подходил к изучению пространства, где происходили описываемые события. Вместе с ним мы много раз обходили пешком все описанные в документах улицы, переулочки, дворы и площади Львова. Например, 22 ноября в 6 часов утра выходили вместе в горы, чтобы посмотреть, как располагаются звезды и месяц, когда восходит солнце и как выглядит город после заката – ему это было важно. Много раз мы ходили по месту яростных боев – оно расположено за старым еврейским кладбищем, закрытым еще в XIX веке, сейчас тут много десятилетий существует Краковский базар. За базаром есть небольшая улочка, за ней холм, на нем стоит памятник польским участникам восстания 1846 года против австрийского владычества. Это и есть Гора Казней – место, где во Львове со Средневековья вешали преступников и оставляли их тела на определенное время, чтобы вселять в горожан страх. Сейчас вокруг выросли деревья, построили высокие дома, но до середины XIX века гору было видно со всего города.
А с чего было евреям убивать украинцев? Украинское государство, провозглашенное в Галиции, заявило о признании прав евреев. Евреи и украинцы смогли создать союз национальных меньшинств, который защищал свои интересы. Но в этом союзе были не заинтересованы польские националисты во главе с командиром Чеславом Мончинским. Тогда он претендовал на то, чтобы стать Наполеоном польской национальной революции, отодвинуть Пилсудского от власти, пойти на Варшаву, опираясь на львовские подразделения, и возглавить страну. Конечно, ему это не удалось.
Гауден, кстати, всегда иронизирует над тем, как поляки подчеркивают подвиг Львова: они создали здесь огромный военный мемориал, проводили церемонии. Неизвестного солдата из Львова похоронили на главной площади страны, в Могиле неизвестного солдата в Варшаве. На самом деле Львов и во время возникновения украинской государственности в ноябре 1918-го, и во время осады украинскими войсками в 1919 году сумел отбиться только при помощи внешних польских подразделений. В отличие от других польских солдат и офицеров, которые самостоятельно смогли защититься от немецкой армии, отвоевать Силезию и обеспечить ее польский характер. Правда, это была польская территория, которую был смысл и был ресурс защищать, в отличие от Львова – города множества идентичностей.
– Вопрос, который возникает у комментаторов книги Гаудена: где была церковь? Ни будущий миротворец митрополит Шептицкий, ни армянский предстоятель ничего не говорят в этот момент.
– Нужно разделить вопрос на части. На улицах Армянской и Краковской, прилегающих к Армянскому собору, творились жесточайшие преступления, но Армянская церковь молчала. В своей позиции она была солидарна с римско-католической церковью. После погромов львовский римско-католический епископ заявил, что «евреи сами виноваты: встали не на ту сторону. Да, мы сожалеем о погибших, но вины не признаем».
Еврейская милиция поставила задачу защититься от таких людей. Они провозгласили нейтралитет, подписали договор с украинцами и с поляками, с тем же Мончинским. Ситуация была довольно сложная. Скажем, Польский политический комитет, который был надстройкой над всеми вооруженными польскими силами, находился в украинской части города, его не трогали.
Значительная прослойка криминалитета, так называемых львовских «батяров», присоединилась к Мончинскому и восстанию против украинской власти. По ночам они пытались проникнуть в еврейские кварталы, а когда получали отпор, то начинали распространять всяческие фейки. Львов гудел, а Мончинский повторял в своих воззваниях и газетных статьях, что «евреи обливали кипятком польских солдат и бросали в них топоры».
Вообще-то обливание кипятком – реакция слабого человека на агрессию, солдаты обороняются другими способами. Комиссия, которая позже расследовала эти события, не нашла ни одного человека, который был бы ранен топором или каким-то другим способом пострадал от еврейских милиционеров. Наоборот, оказалось, что инициатором антиеврейских выступлений и захвата группы еврейских милиционеров был некий доброволец, который оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Он был вором, купившим себе фальшивые документы. Он шел грабить еврейские кварталы, а когда его отогнали, то поднял крик, что евреи стреляют в польских солдат и выступают против польской государственности. Этот случай и был одним из главных катализаторов возмущения поляков против евреев во Львове, грабежей, убийств.